Законы распределения коммуникативной информации между различными структурами языковых знаков

Можно сделать вывод, что стержень экспликации всех проблем, связанных с понятием «текст», составляет выявление законов распределения коммуникативной информации между различными структурами языковых знаков. Применительно к теории перевода это значит, что центральный для этой дисциплины вопрос эквивалентности двух текстов на ИЯ и ПЯ следует рассматривать как проблему реализации одной и той же суммы коммуникативной информации при помощи различных знаковых образований двух языков, между системами которых нет однозначного соответствия. При этом нам следует выделить такие аспекты:

  1. Элементарной единицей передачи коммуникативной информации мы считаем одну предикацию. В отличие от слова и словосочетания, предикация делегирует не объекты реального мира, а события; обладание модальностью и временностью позволяет выразить в предикации отношение говорящего к этому событию и осуществить его ситуативное привязывание. Благодаря этим свойствам, предикация является той минимальной единицей, в которой возможно соединение семантичности с интенциональностью, что позволяет предикации функционировать как минимальный текст или как элементарная семантическая структура полипредикативного текста. На такие полипредикативные текстовые микрознаки накладываются разные синтаксические ограничения, т. е. предикации, входящие в состав данного образования, по-разному распределяются в предложении без потери текстовости и коммуникативно релевантной информации. Эта же вариантность синтаксической сегментации полипредикативного текста служит основой различения двух принципов структурирования в одном тексте — структуры макрознака и структуры коммуниката. Изменение одной из них не обязательно влечет за собой автоматическое изменение другой. Наличие этих двух неидентичных структур в едином тексте имеет значение, но только для адекватной трактовки текстовости в лингвистике текста — в этом мы видим также немаловажный факт переводческой деятельности. С одной стороны, этим объясняется практикуемое переводчиком синтаксическое упрощение исходного текста, т. е. раздробление одного длинного сложного предложения на несколько менее сложных для облегчения понимания. С другой стороны, двоякое структурирование текста служит причиной того, что одно и то же коммуникативное содержание может быть выражено в оригинале и в переводе одинаковым количеством предикаций, но разным количеством предложений.
  2. Рассмотрение предикаций полипредикативного образования как элементарных единиц текста-коммуниката не значит, что все эти предикации в равной степени составляют информационное содержание текста; передаваемая каждой предикацией доля информации также не соответствует количеству входящих в нее знаков. Этим объясняется возможность сжатия текста и выражения интенции текста — цепочки предложений в тексте-предложении. Извлечение логико-материального субстрата текста при последовательном переводе связано, прежде всего, с этим аспектом распределения информации в знаковых структурах. Логико-материальный субстрат удерживается в когнитивной памяти в виде знакового образования, еще несущего определенные признаки исходного полного макрознака, но представляющего информационное содержание в максимально сокращенной форме.
    Если считать нотацию переводчика материальным выражением такого субстрата, то можно предположить, что в нем не обязательно представлены полные предложения или синтаксически оформленные знаковые структуры. Скорее мы имеем здесь дело с ключевыми словами, связанными разного рода указателями логических отношений.
  3. Для теории перевода существенно рассмотрение значения знаков не как компактного целого, а как явления, обладающего слоевым характером. Разделяя мнение X. Шмидт, мы представляем значение как соединение трех компонентов — объективного, субъективного и функционального. В первом выражается тот факт, что успешное применение языковой единицы в коммуникации предполагает наличие в ее значении набора инвариантных признаков. Второй компонент предстает как результат того, что любой акт употребления языка связан с индивидуальным отражением объективного мира в сознании человека, что, несомненно накладывает на интериндивидуальное инвариантное ядро значения набор субъективных признаков. Третий компонент, в свою очередь, основывается на функциональной спецификации языковой системы, на закреплении лексических единиц с одинаковым объективным и субъективным компонентами значения за разными сферами коммуникации или разными функциональными стилями образования искусственных языков и т. п., с помощью которых возможна реализация интенции и которые поэтому обладают статусом коммуниката, не будучи макрознаками.
    По отношению к теории перевода можно сказать, что только выделение двух типов информации в тексте (информация макрознака и информация коммуниката) создает предпосылки для более конкретного формулирования часто встречающегося в литературе постулата о «полноте передачи информации текста при переводе». С другой стороны, это позволяет нам критически оценивать такие высказывания, как: «При своей подкупающей простоте этот критерий (полноты передачи информации. — X. А.), к сожалению, едва ли применим на практике — информация, содержащаяся в любом естественном тексте, фактически неисчерпаема, она не поддается дискретной инвентаризации и в значительной своей части не релевантна для данной ситуации относительно отдельных лексических — единиц и его применение к описанию более сложных знаковых образований, несомненно, требует уточнений и модификаций, но позволяет сделать немаловажное заключение: если значение ассоциируется, прежде всего, с передачей информации, то способными к этому должны быть все три компонента (хотя в разных структурах наличие двух последних компонентов колеблется). Было бы ошибочным предполагать, что информационное содержание текста коммуниката составляет исключительно функциональный компонент значения. Наоборот, это информационное содержание может распределяться по-разному в разных компонентах значения предложения или цепочки предложений. Этим объясняется как синонимия несколько различных по своей языковой структуре речевых продуктов одного языка, так и возможность коммуникативной эквивалентности текстов двух языков. Таким образом, инвариантность информационного содержания коммуниката при его вариантном кодировании в объективном, субъективном и функциональном компонентах значения макрознаков,— важнейшая предпосылка текстовости и переводимости. Поэтому лингвистика текста и теория перевода должны в равной степени включать в свой предмет сопоставительный анализ возможных (типичных) форм, распределения данного информационного содержания коммуниката в значении макрознака. Иначе говоря, в то время как теория перевода должна объяснять функциональную эквивалентность текста ИЯ и ПЯ, в компетенцию лингвистики текста должно входить описание сходства и расхождений в функциональной эквивалентности нескольких текстов на ПЯ, являющихся переводами одного и того же текста на ИЯ.
  4. Последний аспект, на котором нам хотелось бы остановиться в связи с применением термина «информация» в лингвистике, текста и в теории перевода — это процесс объединения в информационном содержании текста-коммуниката разных видов внутрилингвистической и экстралингвистической информации. Данное нами до сих пор толкование этого информационного содержания как некоей суммы коммуникативно релевантной информации входящих в текст языковых структур не совсем правильно, ибо необходимую для установления текстовости полипредикативного языкового образования информацию адресат может черпать из трех источников:
    • из трех компонентов значения предикаций (первичная знаковая информация);
    • из логических операций над этими предикациями, приводящих к заполнению первичной знаковой информации элементами имплицитной (вторичная знаковая информация);
    • из реальной коммуникативной ситуации, если коммуникация протекает для отправителя и получателя во временном и пространственном единстве (ситуационно-экстралингвистическая информация).

Создание предикативных структур (носителей первичной знаковой информации) следует отнести к первичному аспекту текстообразования, в то время как их интеграцию в одно семиотическое целое можно считать вторичйым аспектом. Этот вторичный аспект совершается при помощи коммуникативных приемов, определяемых нами как конечный набор накладывающихся на предикации логико-семантических операций соотнесения самостоятельных семантических структур (например, конкретизация, обобщение, экспликация, причина, следствие, вопрос, ответ). Наличие этих коммуникативных приемов приводит к тому, что адресат воспринимает Полипредикативное образование не как набор отдельных актов денотации нескольких ничем не связанных событий, а как единый акт отражения одной сложной ситуации. Во-вторых, действием этих. логико-семантических операций над семантическими структурами объясняется часто упоминаемый в литературе факт, что содержание текста не равно сумме содержаний входящих в него единиц.

Коммуникативные приемы могут иметь свои индикаторы («представители») в одной из соотнесенных предикаций в виде знаков, денотантами которых являются не объекты или свойства мира, а базовые операции человеческого мышления. Из этого, однако, не следует делать вывод, что лингвистическое описание первичной знаковой информации двух предикаций автоматически эксплицирует и вторичную семантическую информацию, которую адресат извлекает из текста в результате применения коммуникативных приемов. Процесс функциональной интеграции предикативных структур может происходить и тогда, когда нет эксплицитно выраженных «индикаторов» способа их логического соотнесения. Поэтому можно сделать вывод, что суть коммуникативных приемов двоякая— семантическими они являются в том смысле, что в. текстообразовании объективируются только вместе с теми семантическими структурами, над которыми оперируют. Но сама природа коммуникативных приемов — логико-когнитивная. Мы видим в них универсальные элементарные операции мышления человека, которые при применении к наборам знаков приводят к активизации имплицитной информации путем соотнесения двух семантических структур. Поэтому следует определить коммуникативные приемы как промежуточное звено между двумя принципиально разными видами информации: языковой и неязыковой.

Из указанной двуликости коммуникативных приемов вытекает невозможность их полной экспликации в рамках сугубо лингвистической теории. Если считать их своего рода «управляющей силой» совмещения разных видов информации в одно единое информационное содержание коммуниката и тем самым подходить к ним как к категориям лингвистики текста и теории перевода, то отсюда следует, что названные области исследования должны быть междисциплинарными. Иными словами лингвистика текста и теория перевода могут достичь адекватных решений стоящих перед ними задач только в тесном сотрудничестве с такими «примыкающими» нелингвистическими науками, как теория информации, теория коммуникации и т.п.